г. Киев
пр. Московский 8, офис 316

тел.: (044) 237-18-47
Главная Наши работы Вопрос - Ответ Контакты

Убывающие города. Фаза 2: Интервенции

В последние годы в Германии тема «убывающих городов» вышла в общественном сознании на передний план, и все чаще поднимается вопрос о том, как можно творчески преодолеть кризис, охвативший многие застроенные территории. Очевидно, что стратегии, которые использовались до сих пор, доказали свою неэффективность. Однако надежда найти адекватный подход к этой проблеме сохраняется - даже на фоне необходимости смириться с тем фактом, что во многих городах процесс убывания уже невозможно остановить (признание этого факта, собственно, и привело к широкому распространению термина «убывающие города»).

Признаком все увеличивающейся растерянности стало повсеместное обращение к помощи художников. Там, где не справляются местные политики, общественные деятели, градостроители, архитекторы, земле- и домовладельцы, предпринимаются попытки заполнить создавшийся вакуум искусством. Сегодня почти ни один градостроительный проект не обходится без участия современных художников, ни один пустующий квартал - без художественного проекта. Кажется, буквально все - от министра строительства до районного менеджера, от инвестора до местных активистов, — усомнились в собственных способностях и всё чаще уповают на божественное и спасительное вмешательство деятелей искусства. Хотя, как правило, такое упование - лишь удобный способ отвернуться от глубинных проблем.

Если справедливо положение французского социолога Пьера Бурдье о том, что физическое пространство - лишь проекция социального^1), то мы можем утверждать, что социальные проблемы убывающих городов приводят к распаду физического пространства как такового. Без анализа этих проблем вряд ли можно понять суть теперешних городских трансформаций.

Но важен и другой аспект. Социальные проблемы выходят на поверхность не только в самом пространстве города, но и в тех концептуальных моделях, которые предлагаются для его спасения, - а также в том кризисе, который переживают сегодня эти модели.

Социальные концепции

Классическая модель городского планирования предполагала - как нечто само собой разумеющееся - присутствие государства в качестве главного гаранта социального благополучия всех граждан, а значит, и главного строителя-девелопера, контролирующего всю территорию города. С 1970-х годов эта модель по разным причинам стала терять свое доминирующее положение, и ее постепенно вытеснила постмодернистская модель «островного урбанизма» (хотя и сегодня в разных регионах еще сильна инерция классической модели, а кое-где она все еще действует). Новая модель не ставит задач организации целого, ограничиваясь все более точным планированием и благоустройством небольших «районов-оазисов» - другие же городские районы, выпавшие из сферы внимания, лишаются и планирования и поддержки. Основная задача в рамках новой модели - привлечь частный капитал для осуществления отдельных проектов; эту модель также называют «предпринимательской».

Обе модели - и классическая и «предпринимательская» — совершенно не работают в случае «убывающих городов», поскольку и государство, и частные девелоперы стараются держаться от них подальше. Убывание всегда влечет за собой радикальное сокращение финансирования, - в первую очередь, уменьшение притока в городской бюджет средств со стороны населения, которое страдает от снижения доходов и роста расходов. В то же время ситуация избытка производственных мощностей и падения спроса на них, а также обесценивания недвижимости делает эти города непривлекательными для крупных частных инвесторов. Положение усугубляется еще и тем, что банки с большой неохотой выдают кредиты на финансирование проектов в убывающих городах, поскольку они считаются зонами повышенного риска.

Особенно показательна реакция на планировочную дилемму в Германии - где, с одной стороны, торжествует неолиберальная риторика и продолжает набирать обороты приватизация, но с другой - сохраняется огромная доля государства в BBI1. При почти повсеместном табу на прямые государственные вложения (при том, что доля государства в ВВП - 50%) здесь процветает «симулированный» рынок - как бы плановая экономика без плана. Государство вкладывает огромные средства в «партнерские» проекты с частными инвесторами (где доля последних, на самом деле, ничтожно мала), а порой просто создает иллюзию частных вложений. Оно субсидирует рабочие места в крупной помышленности в объемах, измеряемых шестизначными суммами в евро на одного работника, и создает мощные объекты экономической инфраструктуры в надежде на приход частных инвесторов, которые, увы, как-то не торопятся приходить. С точки зрения городского развития такую политику, безусловно, нельзя рассматривать как убедительную модель. Деньги субсидий, расходуемые в соответствии с различными правилами, создают этакий ковер из мало связанных между собой и часто незаконченнных фрагментов.

Неолиберализм?

Критиковать подобную политику как неолиберальную бессмысленно, поскольку она означает не отказ от доминирующей роли государства, а попросту другой тип государства, распределяющего свои финансовые потоки по другому принципу. Вопрос в том, на что идут эти деньги и с какими результатами. Городское развитие, в этом смысле, очень показательный пример. Бюджет так называемой Stadtumbau Ost program ([провалившейся] градостроительной программы обновления Восточной Германии), собранный из муниципальных, земельных и федеральных денег, за восьмилетний период составил в общей сложности 2,6 миллиарда евро - довольно значительную сумму. Кроме того, федеральное правительство за тот же срок выплатило около 80 миллионов евро в виде субсидий частным домовладельцам®. Прямые субсидии домовладельцам - это, безусловно, не форма социальной защиты населения, поскольку все, получающие такую дотацию, должны обладать соответствующим по объему собственным капиталом. Такая политика лоббируется строительным бизнесом и поддерживает только домовладельцев среднего класса.

Похожим образом выглядела ситуация в убывающем Новом Орлеане, которая и привела в итоге к тяжелейшим последствиям катастрофы, связанной с ураганом «Катрина» в 2005 году. Небрежное отношение к мерам против наводнений и слабая защита от других природных катастроф, низкая мобильность беднейших слоев населения и многое другое, - все это типичные пороки неолиберализма. При этом главными получателями грантов на восстановление (а это суммы в сотни миллиардов долларов) стали несколько американских фирм, имеющие личные связи с Белым домом. Прямое распределение средств среди пострадавших никогда всерьез и не рассматривалось. Журналистка Наоми Кляйн [Naomi Klein] писала по этому поводу: «Восстановление» - Багдада ли, Нового ли Орлеана, - открывает удобную возможность массированного переливания средств из общественных фондов в частные руки». Заголовок на обложке журнала The Nation, в котором появилась статья Кляйн, гласил: «Главное мародерство началось».13

Распространение неолиберальной идеологии имеет вполне конкретные последствия, пусть даже порой точные факты злоупотреблений установить трудно. Однако совершенно ясно, что эта риторика, ссылаясь на требование экономической продуктивности, помогает освободить систему распределения государственных средств от принципа социальной справедливости и открывает тем самым возможности для концентрации социальных ресурсов и власти в определенных руках.

Не столько ослабление государственной власти, сколько большее разнообразие форм этой самой власти - этот сдвиг характерен для современного «неолиберализма» во многих от-

Программа Stadtumbau Ost рассчитана на период с 2002 по 2009. Только в 2004 году государственные субсидии частным домовладельцам составили 114 миллиардов евро В восьмилетний период эта сумма увеличилась бы в 8 раз.

Неодназначность современности

Хотя неолиберальная модель доказала свою несостоятельность в ситуации «убывающих городов», путь консервации (или возвращения к) классической модели «социально ответственного» государства тоже не принес убедительных результатов, - не в последнюю очередь в силу достойного сожаления союза этой идеи с рационалистическим детерминизмом. Сегодня уже нельзя игнорировать глубокую двусмысленность этого подхода, широко распространенного вплоть до 1970-х годов. Проблема выбора между государственной регулирующей поддержкой и передачей всей инициативы самим гражданам на местах должна быть сегодня решена по-новому, поскольку у каждого из прежних решений обнаружились свои недостатки.

В эру господства высокого модернизма в архитектуре и градостроительстве люди все еще мечтали — опираясь на идею социализма и общую веру в прогресс - об окончательном преодолении противоречий, о гармоничной жизни в идеальном обществе, о разрешении конфликта между городом и остальной территорией. Ярким примером такого мировоззрения являются концепции Людвига Хильберзаймера [Ludwig Hilberseimer] и русских дезурбанистов.

В основе этого мировоззрения лежит идея преодоления социального неравенства и создания равных условий жизни на базе равных доходов. Поддержка менее развитых регионов считалась в те времена важной не только в социальном, но и в экономическом смысле - предполагалось, что вложение средств именно в слаборазвитые районы будет иметь особенно масштабные последствия и спровоцирует общий экономический рост. От взаимодействия экономического и социального развития должны были выиграть все - во всяком случае, так казалось. Сегодня восторжествовала противоположная точка зрения, инвестиции оказываются эффективными и имеют далеко идущие позитивные экономические последствия только в тех районах, которые уже и так процветают и являются привлекательными для мигрантов. Налицо дилемма. Следует ли вкладывать средства там, где они дают максимальный импульс для дальнейшего роста (и, таким образом, увеличивают благосостояние общества в целом), - пусть даже такой подход способствует усилению неравномерности развития территории и общественному неравенству? Или мы должны перестать гнаться за ростом и сосредоточиться на выравнивании условий жизни?

Возможно, продуктивней всего вообще выйти за пределы этой дилеммы, оставив бес плодные попытки привести жизненные стандарты в убывающих зонах в соответствие со стандартами растущих городов, - чтобы вместо этого начать поиск новых необычных сценариев, которые превращают присутствие различий в позитивное качество, и тем самым устраняют негативный аспект поляризации. Исходным условием для этого является отказ от идеи унификации и сознательное поощрение качественных различий.

Феномен «убывающих городов» ставит под вопрос сложившиеся социальные практики, системы ценностей и существующие модели планирования, подталкивая к глубокой культурной рефлексии и переоценке ценностей. Возможен ли урбанизм без высокой плотности населения и застройки? Может ли замедленность восприниматься как позитивное качество? Какова роль права собственности в использовании пространства? Можно ли неиспользуемые пространства и материалы использовать как-то по-другому? Можно ли рассматривать неформальные практики как позитивное руководство к действию? Каким образом ментальный слой и кризис идентичности сказываются на пространстве?

В этом процессе поиска новых культурных ориентиров важны точки зрения специалистов из разных областей: архитектуры, искусства, медиа, социологии, этнографии, экономики и т.д. В таком контексте методы научного исследования и другие специальные техники вполне могут взаимодействовать с художественными практиками, которые должны быть освобождены от необходимости решать конкретные городские задачи, чтобы вместо этого стать стимулами для поиска альтернативных моделей и проводниками знания [специфического для искусства].

Проблемы без решений

С точки зрения теоретика планирования Люци- уса Буркхардта [Lucius Burckhardt], фундаментальной чертой городского развития являются дилеммы, возникающие в процессе принятия решений: «Городское планирование — это распределение удобств и лишений; все, что планируется, идет на пользу одним и во вред другим.!...] Проблемы не имеют решений именно потому, что они заранее пропитаны горечью утрат. Не существует одного наилучшего и окончательного ответа на все вопросы. Общество может лишь сравнительно успешно «пробираться» вперед сквозь гущу проблем в течение какого-то периода. Однако невозможность окончательного решения проблем не означает, что следует вообще отказаться от деятельности - совсем наоборот. С проблемами надо как- то «справляться»

Любая стратегия в чем-то остается неполной: в одних районах она может привести к прекрасным результатам, в других не иметь почти никакого эффекта или даже ухудшить положение. Это хорошо иллюстрирует практика применения идеи «предпринимательского» города в убывающих Манчестере, Бирмингеме и Балтиморе. С одной стороны, с помощью этого подхода удалось существенно оживить исторические центры этих городов. С другой стороны, для окраинных районов эффект был скорее негативным, поскольку в результате им доставалось меньше бюджетных денег, и они продолжают испытывать экономический спад и отток населения.

В любом проекте городского развития имеются какие-нибудь перекосы. И вместо того чтобы рекламировать очередной план как якобы объективно всем подходящий и спасительный, следует, наоборот, выявлять его недостатки и выносить их на обсуждение. Необходима дискуссия о том, на какие социальные идеи опирается каждый конкретный проект, что за цели он преследует и чьим интересам он служит. Иными словами, нам нужна реполитизация городского планирования - не доходящая, однако, до полного поглощения планирования политикой, как это произошло в 1970-е годы.

Дефицит политики

Недавно архитектор Рем Колхаас [Rem Koolhaas] назвал отсутствие политической составляющей одним из самых уязвимых мест современной архитектуры: «Мы перервали все связи с политикой, и в результате нам осталось только производить хорошую и умную архитектуру без какого-либо легитимирующего основания. Но найти такое основание чрезвычайно важно, поскольку архитектура имеет право на существование, только если она формулирует утопию. Однако начиная с 1945 года идея социальной миссии архитектуры непрерывно и последовательно деградировала. Отчасти это компенсировалось множеством привлекательных изобретений и открытий, сделанных архитекторами. Но в последние десять лет, когда количество проектов для общественной сферы резко уменьшилось, и мы, архитекторы, обнаружили, что обслуживаем исключительно частные интересы, стало совершенно ясно, что исчезновение теоретического содержания есть упадок содержания самой архитектуры»/9) Говоря более конкретно, в ситуации убывания городов необходимо широкое обсуждение новых инструментов планирования, как это было в начале эры высокого модернизма: ведь разработка новых инструментов была сущностно важным условием для формирования архитектуры и градостроительства высокого модернизма. Тогда на базе новой социополитической доктрины возникли новые заказчики и новые спонсоры, новые формы финансирования, новые системы налогообложения, новые концепции общественного управления, новые институции и т.д. Сегодня мы просто обязаны снова обратиться к этим темам. Годами несметное множество планов городского развития представлялось в разного рода отчетах, на конкурсах, производилось в результате прямых заказов, однако они не привели к заметному улучшению ситуации. Это происходило потому, что применяемые методы планирования основывались на презумпции постоянного роста городов, и следовательно, были изначально не применимы к ситуации убывания, - созданные с помощью этих методов проекты оказывались заранее устаревшими.

Опора на локальное

Отправным пунктом для создания нужных моделей развития безусловно является усиление автономных инициатив, предоставление новых возможностей для независимых действий «на местах». При этом отход от идеи укрепления единства страны не обязательно должен принимать форму неолиберальной политики «конкуренции между населенными пунктами». С точки зрения развития городов, «эмансипация локального» требует возвращения [местным органам] возможности формировать локальную ситуацию (которой они лишились из-за переразвития централизованного регулирования), а также перераспределения юрисдикции и усиления внешних связей. Сегодня местное самоуправление деградировало до состояния административного аппарата, работники которого по большей части выполняют приказания других. Оно не может формировать собственную политику, поскольку, с одной стороны, ему не выделяют больше бюджетных средств, а с другой - сковывают избыточными мерами регулирования. Передача местным властям права принимать решения и распоряжаться финансами - это необходимое условие для выхода на новый уровень регионального разнообразия; это основа для новых моделей развития, мобилизующих местную специфику.

С этой точки зрения ослабление власти на местах, которое наблюдалось в Восточной Германии с момента объединения, оказалось одной из главных политических проблем. Уменьшение средств, выделяемых на общественные нужды, имплантирование административного аппарата Западной Германии, импорт западногерманских руководителей и переход собственности в руки западных немцев, - все это мешало какому-либо развитию местного самоуправления. Неудивительно, что степень участия в общественной жизни - будь то выборы, образование партий и союзов или деятельность приходских советов, - в Восточной Германии гораздо ниже, чем в Западной. Лояльность Восточной Германии была куплена путем простого перевода денежных средств, однако не было предпринято почти никаких мер для усиления местных инициатив. Здесь, в сравнении, скажем, с Великобританией 1980-х годов, глубокие социальные перемены происходили в каком-то пугающем молчании. Увы, купленное таким образом молчание не может способствовать появлению видов на будущее.

Насколько далеко зашел кризис местного самоуправления в Восточной Германии, можно судить по тому, что модель «партиципационного бюджета» (государственно-местного), которая широко распространена в бразильских городах вроде Порто-Алегре, в настоящий момент не может использоваться многими муниципалитетами Восточной Германии, поскольку у них нет фондов, из которых они могли бы сформировать свою долю.

Разнообразие подходов

В рамках 2-й фазы проекта «Убывающие города», которая получила название «Интервенции», был предложен и рассмотрен целый ряд проектов, которые могут служить руководством к действию в самых разных городских масштабах. Все эти проекты были разделены на четыре зоны исследований.

Каждый из них в отдельности не претендует на полноту охвата проблемы и рассматривает лишь какой-то определенный аспект синтетической городской реальности. Однако собранные вместе, они образуют концептуальную модель, на основе которой может быть разработан гораздо более широкий спектр альтернативных подходов к развитию города. Иными словами, они дают первый пробный очерк общей идеологии, стоящей за множеством различных инновационных концепций и практик, - очерк, на основе которого эти практики могут в дальнейшем обсуждаться на более системном уровне.

Парадоксальное планирование

Для формирования нового подхода к проблеме убывающих городов необходимо вернуться к тому типу планирования, которое - вопреки неолиберальной тенденции трактовать городское развитие как набор независимых проектов, - позволяет рассматривать пространство [города] как единое целое и рассчитано на более далекую временную перспективу. Однако при таком подходе стоит начать обсуждение с противоречий, свойственных планированию как таковому. Как можно действовать, не имея возможности решить существующие проблемы? Как можно планировать долговременные сценарии реорганизации больших территорий, когда их нельзя ни проследить до конца, ни предугадать, ни, тем более, реализовать в точном соответствии с планом? Существует ли возможность продуктивно использовать саму принципиальную неполноту и незавершимость планирования?

Необходимо также учитывать, что городское развитие испытывает на себе воздействие целого ряда событий, уполномоченных инстанций, процедур и властных структур, которые функционируют далеко за пределами как традиционной сферы планирования и проектирования, так и сферы влияния местных активистов. Власть этих управляющих структур простирается от отдельного квартала до всего Земного шара. Поэтому планирование городского пространства не может быть только локальной задачей, но требует действий на самых разных, порой почти не связанных между собой «этажах». Социолог-урбанист Клаус Роннебергер [Klaus Ronneberger] говорит в этой связи о необходимости «стратегии прыжков из масштаба в масштаб»: «Поскольку «места» не контролируют себя сами, а осуществление властных функций происходит на самых разных уровнях географического деления территории, то следует создать модель, которая позволит [локальным инициативам] перепрыгивать через уровни административной иерархии, преодолевая границы конкретного района и города в целом. Такая политика «прыжков через масштабы» может открыть дорогу новым градостроительным практикам и предложить альтернативу неолиберальным территориальным стратегиям».

Текст написан для каталога, в котором были пред ставлены 18 предварительно отобранных концептуальных предложений. При подготовке выставки по итогам 2-й фазы проекта “Убывающие города” число отобранных идей выросло до 60, а число основных разделов было увеличено до пяти (см. диаграмму на с. 98-99) практические знания архитектора. Ее самоотстранение от критической архитектуры 20 века не означает переход к всеядности и легкой коммерческой архитектуре. Скорее она пытается переосмыслить эту оппозицию на фундаментальном уровне и выработать новый подход, который смог бы объять всю сложность современности, но при этом выйти на определенную позицию, а не просто пассивно регистрировать реальность.

Есть ощущение, что эти вопросы задают новое направление для архитектуры в 21 веке: направление, которое не стремится изменить общество с помощью одного здания, но и не опускается до циничного производства зданий, потакающих прихотям потребительского вкуса. Эта группа стратегий приблизительно схвачена в таких понятиях как проективный подход, сканирование, утопический реализм, новый прагматизм

Симпозиум по сути представлял собой встречу двух блоков, — американского, сильного в теории, но не в практике, - и европейского, сильного в практике, но не в теории. Если в 90-х американцы были лидирующей силой в международной архитектуре, то теперь инициатива перешла к европейцам. Предлагая концепцию проективного подхода, американцы пытаются догнать Европу и подвести теоретический фундамент под ее прогрессивную практику, — фундамент, который преодолевает односторонний прагматизм европейской программы и выходит на уровень манифеста, способного стать путеводной нитью для других.

В качестве введения в эту тему мы публикуем текст Р.Сомола и С.Уайтинг, который послужил отправной точкой для этой теоретической дискуссии в США.

Барт Голдхоорн

Компания Клипсо Юнион, официальный поставщик продукции Clipso в Украину и страны СНГ

Clipso.ua

Запущен обновленный сайт компании "Клипсо Юнион" по адресу clipso.ua. Добро пожаловать!

Вызов замерщика

Вызвать замерщика

Поиск

Экологичность

Согласно экологическим нормам Франции, продукция Clipso практически не содержит вредных веществ и соединений.