г. Киев
пр. Московский 8, офис 316

тел.: (044) 237-18-47
Главная Наши работы Вопрос - Ответ Контакты

Порядок ландшафта

Джино Джиометти [Gino Giometti], Мануэль Ораци [Manuel Orazi]

Не ищите проблемы своего века среди идей и систем, любимых всеми, - ищите их в области неизвестного и скрытого от глаз.

Проблемы эпохи остаются невидимы ми для нее самой.

Термин «Третий Ландшафт» придуман «садовником» - так с оттенком самоиронии называет себя Жиль Клеман [Gilles Clement]. По смыслу это прежде всего нечто противостоящее организованной территории: «Реальность Третьего Ландшафта принадлежит к числу ментальных сущностей. Она настолько же подвижна, насколько подвижен лежащий в ее основе субъект: жизнь на планете. Она лишь временно совпадает с административным делением. Место ее постоянного пребывания - этическое сознание гражданина мира». Разумеется, концепт Третьего Ландшафта порождает множество интерпретаций, мы собираемся изложить некоторые из них.

Язык

Греческое слово nomos означает «закон», но это понятие также используется историками, прежде всего Геродотом, для обозначения, к примеру, областей, на которые был разделен Древний Египет. Значение слова несет в себе следы его применения: номос - это закон, который выступает в качестве границы; закон, который упорядочивает территорию, устанавливая ее периметр. Значение номоса как «границы» было восстановлено Карлом Шмиттом [Carl Schmitt] в его книге «Номос Земли» (1950), представляющей собой главный итог его работы в сфере юридической и политической теории. В соответствии с интерпретацией Шмитта, номос как существительное в первую очередь означает захват, присвоение, раздел и определение границ. В дополнение к этой серии значений Шмитт видит также тесную связь между номосом и «ограждением»: «Номос можно понимать как стену»; кроме всего прочего ему кажется очень важным термин, использованный для характеристики номоса филологом Йостом Гриером [Jost Trier] -Zaunwort (букв, «слово-ограда») - «слово для огораживания». «Порядок» становится конкретным только в силу его «локализации».


Закон

В одном пункте интерпретация Шмитта расходится с толкованием номоса, предложенным Вальтером Беньямином [Walter Benjamin]. Наиболее ярко беньяминовская трактовка представлена в его работе «Ангел Нового» (Angelus Novus), где момент установления закона определяется как одна из двух принципиальных форм манифестации власти (вторая форма - это деятельность по поддержанию законного порядка). В сфере общественной жизни «определение границ... является архетипом созидательной жестокости закона. Этот акт ясно показывает, что созидательная жестокость закона в первую очередь гарантирует именно власть, а не расширение права и увеличение объема собственности властителя. Противник не просто уничтожается в момент установления границ, - даже если победитель получает максимальное правовое превосходство, поверженному противнику тоже предоставляются некоторые права».

Номосу, который возводит ограждения, противостоит другой, навеки сметающий любые возможные преграды. Противоположностью «властного ограничения-схватывания» является, таким образом, «освободительное отпускание» - т.е. делокализация или, как говорил Делез [Gilles Deleuze] «детерриториализация».

Делез дал весьма эффективное описание того, как язык «территориализирует» себя, а затем «детерриториализирует». При этом в одной из своих программых работ - «Различие и повторение» (Difference et repetition) - Делез, хотя и вскользь, коснулся также и номоса, как будто отвечая (пусть и не прямо) на серию уже опубликованных работ Шмитта, посвященных этой теме. В этом фрагменте Делез пишет: «Эммануэль Лярош [Emmanuel Laroche] показал, что идея раздела, заключенная в понятиях nymos-nemo, не находится в прямом соответствии с идеей места и локальности (temno, dafo, diaureo). Пастушеский смысл nemo (пастбище) лишь со временем приобрел связь с определенным участком земли. Люди времен Гомера не строили оград и не устанавливали права собственности на пастбища. Проблема состояла не в том, чтобы разделить землю на участки для разных животных, а в том, чтобы разделить самих животных на отдельные стада и распределить их в неограниченном пространстве - там и здесь, в лесной чаще или на склоне горы. Номос исходно означает обитаемое пространство, но без четко определенной границы, - например, все пространство за пределами селения (отсюда слово nomad, означающее «кочевник»)».


Город

В седьмой главе «Манифеста Третьего Ландшафта», которая называется «Эволюция», Клеман обращает внимание на то, что экспансия городов и транспортных осей приводит к увеличению числа «остатков» (remainders), т.е. разбросанных повсюду неосвоенных пустырей или «городских мембран», постепенно исчезающих по мере приближения к границе крупного города. Исходное биологическое разнообразие на этих участках может сохраняться только в том случае, когда эти «остатки» соприкасаются друг с другом. Клеман подчеркивает необходимость иной, более реалистической организации современной территории, построенной на принципе связывания этих пространств в непрерывные сети. Только в этом случае Третий Ландшафт сможет остаться привилегированным вместилищем «биологического разума». Именно в таком качестве Третий Ландшафт обретает политическое измерение, позволяющее ему перевернуть западную традицию отношения к ландшафту за счет систематического нарушения границ номоса земли.

Отсюда следует, что мы должны пытаться избежать превращения Третьего Ландшафта в музей, - что становится неизбежным результатом некоторых современных художественных экспериментов, сводящихся к «эстетизации упадка» (к таковым можно отнести, например, работы Сталкера и Корвиале [Stalker, Corviale]2 ). Нерегулируемые и некультивируемые территории должны оставаться недетерминированными и соприкасаться друг с другом - не в последнюю очередь для того, чтобы на них могли находить себе приют не только звери и растения, но также люди - например, беженцы и бездомные . Важность таких заброшенных пространств раскрывается и в целом ряде произведений современных фотографов: в серии «San Quentin Point» (1981-1983) Льюиса Бальца [Lewis Baltz]; в интеллектуальных работах Гвидо Гвиди [Guido Guidi); в цикле «Ландшафты для бездомных» Антони Эрнандеса [Anthony Hernandez]; а также в недавних работах Эдит Руке [Edith Roux].

В свете Канта и Гёделя, показавших, что устанавливаемые интеллектом правила всегда остаются неадекватным покровом, Жиль Клемент, по сути, возвращается к номосу гомеровской эпохи - в каком-то смысле он похож на антигеодезиста, который «переснимает» ландшафт не через переопределение его конфигурации и прочерчивание новых границ, а через прокладывание новых путей - «линий ускользания», пересекающих границы.

Жиль Клеман и Планетарный сад

Отрывки из интервью Алессандры Иадичикко [ Alessandra Iadicicco] с Жилем Клеманом [Gilles Clement]

Я предлагаю назвать совокупность всех территорий, не затронутых человеческой деятельностью, Третьим Ландшафтом. Это место для сохранения разнообразия, которому вне этого укрытия угрожает экспансия пространств, подчиненных людским интересам. Третий Ландшафт - это сумма «оставшегося» (после городского и сельского освоения) и «отложенного»: в него входят края дорог и полей, полосы отчуждения вокруг индустриальных объектов и городов, нетронутые торфяные болота... а также существующие заповедники, внутри которых биологическое разнообразие остается особенно сильным. Термин этот возник в ходе ландшафтного анализа области Лимузен в районе озера Вассивьер (Центральная Франция), который исходно строился на дуальном концепте тени/света. Под «теныо» я подразумевал крупные лесные массивы, контролируемые людьми, а под «светом» - поляны и пастбища, также находящиеся под охраной. Но эта бинарная классификация покрывала лишь 90% территории, - и на этих 90% было сосредоточено только 10% биологического разнообразия. Совместное присутствие различных биологических видов сохранилось исключительно на территориях, неподконтрольных людям. Это «убежище» я и назвал «Третьим Ландшафтом».


Третий Ландшафт - это пространство, для которого не определены ни режим управления, ни какое-либо народно-хозяйственное назначение. При этом находящиеся в нем живые существа - растения, животные и люди - совершенно свободны в своих решениях; они могут использовать это пространство и его ресурсы по своему усмотрению для удовлетворения своих насущных нужд. Эти нужды, но моему убеждению, всегда диктуются биологией и ни в коем случае не предсказуемы. Вот почему я настаиваю на том, что необходимо обеспечивать сохранение этих пространств неопределенности, т.е. фрагментов Третьего Ландшафта, внутри сельских и урбанизированных зон, подчиненных человеческому управлению; я хочу подчеркнуть, что существование этих пространств должно быть гарантировано политически. Такова в целом позиция «Манифеста Третьего Ландшафта»: этот текст задуман как одновременно идентификация явления и призыв к действию.

Я не претендую на истину в конечной инстанции. Между 1999 и 2000 годами, когда я готовил выставку «Планетарный сад» для Ля Виллетта, у меня выработалась своего рода «- этика садовода». Ее суть сводится к тому, чтобы делать как можно больше «за» (т.е. в союзе с чем-то) и как можно меньше «против». Цель состояла в том, чтобы понять сложность жизни и начать содействовать ей, поддерживать ее - вместо того чтобы доминировать над ней. Быть менеджером разнообразия, а не разрушать его; перейти от экономики накопления к экономике распределения. Но кроме того - концентрироваться не на количественных, а на качественных аспектах результата, по возможности предохраняя субстрат - воду, землю и воздух, чтобы не лишить природу источников, ресурсов и опор, которые помогают ей изобретать сценарии для будущего.

Природные элементы постоянно преподносят сюрпризы, и меня привлекает принцип сюрприза. В саду все возможные предсказания оправдываются до какой-то степени, но этим предсказаниям не хватает деталей. А чувство изумления вызывает именно рассматривание деталей. Больше всего сюрпризов преподносит огород, дающий нам пропитание. Созревание того, что тобой посеяно, вызывает специфическое чувство счастья. Те, кто никогда не разводил съедобные растения на маленьком участке земли, не поймут, о чем здесь идет речь.

Мы не можем распространять на природу те же правила, которые действуют в человеческом обществе. Либерализм привел к тому, что власть и богатство были захвачены наиболее агрессивными и воинственными индивидами. Политика невмешательства в пространстве Третьего Ландшафта приводит к сбалансированным ситуациям и гармонии между особями, которые включены в эти ситуации.

Восточные цивилизации относятся к природе с уважением и даже с уважительным преклонением. В известном смысле развитие экологии Европы и остального мира в начале XX века привело к превращению жителя Земли - независимо от его воли - в «планетарного садовника», который обязан, по крайней мере в теории, уважать природу. В этом отношении его позиция становится близкой к позиции восточного философа.

Третий ландшафт - антропный ландшафт Естественные режимы взаимодействия между Третьим Ландшафтом (Т.Р.) и Антропным Ландшафтом (Т.А.), слева: ситуация равновесия в центре: сильное давление со стороны Т.А. (потеря видового разнообразия) справа: слабое давление со стороны ТА. (эффекты распространения, расширение видового разнообразия)


«Зеленые» движения нередко склонны слепо доверять схематическим концепциям и стереотипам, которые по большей части не включены в систему их собственных убеждений и чаяний. Радикальные экологические активисты отличаются даже большей жесткостью в этом смысле, что в итоге способствует распространению пораженческих настроений. Антиглобалисты и прочие «ворлдисты» (wor- ldists) - другое дело: они хотят создать альтернативную экономику, которая, насколько я могу судить, вполне сочетается с Планетарным садом.

Английское слово garden («сад») происходит от древненемецкого Garten, что значит «укрытие» или «выгородка»: исходно это место с ограниченным доступом, где люди могут в безопасности содержать свои лучшие цветы, фрукты и овощи. Понимание экологической конечности подчеркивает хрупкость жизни, так что то «лучшее», что теперь требует защиты, это сама жизнь на планете, за которой надо ухаживать, как если бы она была садом. С другой стороны, понятие Планетарного сада охватывает всех, кто живет на Земле: оно требует, чтобы все, отбросив различия, приняли на себя ответственность за судьбу жизни на планете, - включая и людей, разумеется. Этот концепт

Городская ткань срастание городской ткани и изоляция «пустот» подразумевает стремление к планетарному менеджменту; он с большим уважением относится к жизни и проявляет максимальную заботу о том, чтобы не повредить разнообразию, - защитить его, а не уничтожить.

Компания Клипсо Юнион, официальный поставщик продукции Clipso в Украину и страны СНГ

Clipso.ua

Запущен обновленный сайт компании "Клипсо Юнион" по адресу clipso.ua. Добро пожаловать!

Вызов замерщика

Вызвать замерщика

Поиск

Экологичность

Согласно экологическим нормам Франции, продукция Clipso практически не содержит вредных веществ и соединений.