г. Киев
пр. Московский 8, офис 316

тел.: (044) 237-18-47
Главная Наши работы Вопрос - Ответ Контакты

Чего больше в парадигме «устойчивого развития»?

Амир Джалали, Пьет Волаард

Комплексная история «устойчивого развития». Хронологическая таблица теорий, движений и деятелей Панайота Пила

Контристории «устойчивого развития» Дэвид Харви

Утопии и проблема их воплощения Дмитрий Опарин

Дэвид Харви: Возможно, наступил момент, когда архитекторы смогут пересмотреть свою позицию

Чего больше в парадигме «устойчивого развития»?

Теоретический раздел состоит из двух блоков - во-первых, подборки материалов по истории концепта «устойчивого развития», составленной по следам 18-го выпуска голландского архитектурного журнала Volume (который был целиком посвящен этой обширной и злободневной теме); во-вторых - перевода одного из влиятельных текстов англо-американского урбаниста и социального географа Дэвида Харви [David Harvey], послесловием к которому служит недавнее интервью с ним, затрагивающее тему экономического кризиса. Концепт «устойчивого развития» или «средовой устойчивости» (sustainability), ставший на Западе одной из центральных политических идеологем приблизительно в середине 1980-х годов, хорош всем, кроме, пожалуй, одного: он мучительно напоминает фамусовско-молчалинский принцип «умеренности и аккуратности», который в силу ряда геополитических обстоятельств вдруг начал претендовать на статус «символа веры» всего прогрессивного человечества. Неудивительно, что авторы журнала Volume в своих комментариях стараются не пропагандировать понятие «средовой устойчивости», а скорее выстроить по отношению к нему максимально независимую, дистанцированную и «взвешенную» позицию. Если вдуматься, то за обескураживающе прозаичным фасадом заботы о рачительном использовании ресурсов и сокращении всякого рода вредных выбросов обнаруживается куда более масштабное и настораживающее явление, а именно: все более широкое и по сути безальтернативное утверждение на всех континентах ново- европейского техногенно-материалистического мировоззрения, в рамках которого только и можно «рационализировать» все аспекты человеческой деятельности и вести количественный учет ущерба от загрязнения среды. Будучи на словах полной противоположностью захватнической логике колониализма и транснационального корпоративного капитализма, экологическая парадигма, таким образом, раскрывается в куда менее романтическом ракурсе - в ней обнаруживаются черты очередной исторической формы самолегитимации Запада в роли мирового культурно-политического лидера. При этом пламенными призывами к «оздоровлению всей планеты» (как эквиваленту всеобщего блага) нередко прикрывается упорное нежелание учитывать факты повсеместно углубляющегося социального неравенства, огромных перепадов в уровне экономического развития между странами, нарастающей политической нестабильности и т.д. - на это обращает внимание Панайота Пила [Panayota Pyla] в своем анализе «подводных камней и скрытых подтекстов» идеологии «устойчивого развития».

Размышления Дэвида Харви, продолжающие традиции марксистской критики, сфокусированы в первую очередь именно на реальности социально-экономических противоречий и, на первый взгляд, довольно далеки от экологической проблематики. Не пытаясь поставить качество жизни социума в исключительную зависимость от соблюдения того или иного режима взаимодействия с окружающей средой, Харви стремится отыскать корни насущных проблем в самом внутреннем устройстве этой жизни, опираясь прежде всего на собственные наблюдения за развитием города Балтимора (Мэриленд, США), который был основным местом его проживания начиная с 1970-х годов. Тем более показателен тот факт, что в «рекомендательной» части своей «4-й лекции о мегаполисах» (которую мы публикуем ниже), Харви выдвигает теоретическую программу, которая откровенно резонирует с концептом «устойчивого развития», - программу «пространственно-временного утопизма». Анализируя причины краха всех строившихся прежде социальных утопий, Харви вскрывает упускавшийся прежде из виду диалектический разрыв между пространственно оформленными «утопиями места» и темпорально артикулированными «утопиями процесса». «Пространственно-временной утопизм» мыслится им как преодоление этого разрыва - как подход, одинаково чуткий и к необходимости пространственного оформления конкретного места, и к требованию непрерывного обновления институций, определяющих траектории социальных процессов. Легко заметить, что две «посылки» этого диалектического синтеза (форма и процесс) буквально соответствуют двум главным терминам парадигмы sustainability-терминам «устойчивость» и «развитие».

Более непосредственно к теме экологии обращен тезис из другой работы Харви, который цитирует в своей статье Панайота Пила. Согласно этому тезису, в современном мире «циркуляция денег стала первичным вариативным фактором экологии, а непрерывность циркуляции денег является существенным условием сохранения материальных качеств среды»!. Иными словами, как и другие западные теоретики левого крыла, Харви отмечает характерное для постиндустриальной эпохи упразднение различий между понятиями «природы» («материи») и «капитала». Однако в отличие, к примеру, от Мартина ОКоннора, для которого это упразднение является результатом условной и в принципе обратимой концептуальной перекодировка, у Харви отождествление «природы» и «капитала» получает более фундаментальный и непреложный смысл - речь теперь уже идет не только о квантифицированном восприятии всего материального мира в качестве ресурса для капиталистического производства и извлечения прибыли, но также о превращении денег в интегральный компонент «природы», в фактор ее беспрепятственного воспроизводства: взаимная зависимость глобальной экономики и экологии углубилась в современном мире до такой степени, что закупорка какого-нибудь из важных мировых каналов циркуляции денег автоматически влечет за собой непоправимый ущерб для окружающей среды (через остановку работы жизнеобеспечивающих производств, очистных сооружений и коммунальных служб, вспышки вооруженных конфликтов, пандемий и т.п.). Но не подразумевает ли тем самым марксист Дэвид Харви, что сегодня мир находится гораздо дальше от предсказанного Марксом конца монетарной экономической системы, чем он был в XIX веке? И, если да, то может ли «пространственно-временной утопизм» Харви считаться в полном смысле утопичным, и действительно ли он является модернизированной версией «той самой» марксистской теории?

Как бы то ни было, пример Харви показывает, что в сегодняшнем западном теоретическом пространстве «устойчивое развитие» - это уже не просто одна из ряда конкурирующих политических концепций, но скорее некая универсальная порождающая матрица, наиболее влиятельный и общеупотребительный троп критического мышления. Ведь даже те, кто стремится выстроить по отношению к концепту sustainability внешнюю, отвлеченно-дистанцированную позицию - вроде все той же Панайоты Пилы, - делают это в удивительно «устойчиво-развивающем» стиле, то есть старательно избегая, с одной стороны, четких определений (которые могут затормозить развитие), а с другой - каких-либо крайностей и «абсолютов» (которые могут поколебать устойчивость). Но чего же все-таки больше в европейском «устойчивом развитии» - «устойчивости» или «развития»? Представленная в начале нашего текстового раздела хронологическая таблица «околосредовых» интеллектуальныхтечений, составленная Амиром Джалали в соавторстве с Пьетом Волаардом [Amir Djalali, Piet Volaard], на мой взгляд, достаточно красноречиво свидетельствует о перевесе «устойчивости» - в ней есть движение под названием «антирост», но нет движения под названием «антистабильность». Разумеется, классический пролетарский лозунг - «нам нечего терять, кроме своих цепей» - прозвучал бы по меньшей мере подозрительно в устах нынешнего поколения западных социальных теоретиков и левых интеллектуалов. Соответственно, трудно отделаться от впечатления, что даже самые сердитые и радикальные критики современной «пост- капиталистической» цивилизации в глубине души довольны существующим положением вещей, а от изменений ждут одних лишь неприятностей. И эта внутренняя раздвоенность критики, пожалуй, наиболее тревожный из многочисленных симптомов мирового системного кризиса (Si visрасет, para bellumз).





Компания Клипсо Юнион, официальный поставщик продукции Clipso в Украину и страны СНГ

Clipso.ua

Запущен обновленный сайт компании "Клипсо Юнион" по адресу clipso.ua. Добро пожаловать!

Вызов замерщика

Вызвать замерщика

Поиск

Экологичность

Согласно экологическим нормам Франции, продукция Clipso практически не содержит вредных веществ и соединений.