г. Киев
пр. Московский 8, офис 316

тел.: (044) 237-18-47
Главная Наши работы Вопрос - Ответ Контакты

1966 год. Поиск новых теоретических и практических горизонтов в итальянской архитектуре: Между перестройкой и кризисом дисциплины Витторио Греготти Территория архитектуры.

Даже относясь весьма осторожно к значению хронологии в историографическом дискурсе, нельзя не признать исключительной важности для развития западной архитектуры эпохи 1960-х, когда уходили в прошлое последние соратники мастеров Современного движения, менялись горизонты техники и проектирования, менялись материалы и профессиональные методы и окончательно рассыпалась традиция функционализма.

Для теоретического дискурса и издательской деятельности 1966 год был особенно значительным. Когда в Нью-Йорке Роберт Вентури опубликовал в издательстве Музея современного искусства (при содействии Graham Foundation из Чикаго) в мягком переплете карманного формата свою книгу «Сложность и противоречие в архитектуре», в Италии, особенно открытой для размышлений и дискуссий в области архитектуры, были подписаны к печати две книги, которые ждала разная судьба, но которые стали одинаково важными вехами этого выдающегося периода - «Территория архитектуры» Витторио Греготти и «Архитектура города» Альдо Росси. Эти тексты вызревали по-разному и в разное время, но произрастали из одного и того же весьма плодотворного явления: миланской культуры периода так называемого «экономического чуда».

Дистанция, разделявшая эти две итальянские работы в плане концепции, постановки вопроса, методологических установок, аргументаций, не была глубже той, что отделяла эти два продукта европейской интеллектуальной среды от американского текста, названной Винсентом Скалли «очень американской и феноменологической в своем методе книгой». Все три публикации, однако, тонко указывали на происходящее смещение горизонтов и проводили историческую черту под тем, что Дайан Жирардо (Diane Ghirardo, Architecture after Modernism, 1996) назвала «призывом к рациональному модернизму». Кроме того, они независимо друг от друга, но с одинаковой настойчивостью следовали по пути, предвосхищавшему надвигающуюся эпоху плюрализма.

Во всех текстах говорилось о кризисе легитимности архитектуры и перспективах преобразований в области ее теории, которые уже бурно обсуждались в профессиональной среде и перед лицом которых стояло поколение тех, кто родился во второй половине 1920-х - начале 1930-х гг. и готовился выйти на международную сцену во второй половине XX века. Все три автора - как Вентури, так и Греготти и Росси - задавались вопросом о положении архитектуры, стремились очертить возможные области, которые могли бы стать ее новым законным местом внутри процессов, происходивших в западном обществе, перешедшем в фазу трансформации, когда быстро менялись социальные, технологические, материальные, эстетические и профессиональные реалии.

Роберт Вентури в начале своего Gentle Manifesto четко формулировал всю эту проблематику.

Поиск законного места архитектуры посредством методичного размышления об инструментах и сферах проектирования с не меньшей серьезностью, чем у Вентури, был помещен в смысловой центр книги Витторио Греготти, озаглавленной «Территория архитектуры». Книга была опубликована в июне 1966 г. в престижном издательстве «Фельтринелли», ставшем наряду с более старым «Эинауди» ориентиром для интеллигенции, обращенной к «прогрессивной» культуре.

Предметом теоретического дискурса итальянского архитектора также было определение четкого «периметра» дисциплины. Индивидуализация и сужение этих границ, установленных Вентури априорно в рамках совершенно условного рассуждения о форме и программе единичного архитектурного объекта (если не считать его кратких обращений к теме города, развитой затем в «Уроках Лас-Вегаса»), представляли проблему для Греготти.

Витторио Греготти родился в 1927 г. Бывший выпускник миланского Политекнико, он являлся главным редактором одного из ведущих профессиональных журналов, Casabella-continuita, писал в наиболее авторитетные издания по специальности и о культуре в целом, предлагая вниманию читателей исследования такого сложного предмета, как архитектурная фигуративность ландшафта, открывая пути к размышлению о его отношениях с центральными дисциплинами европейского, в особенности итальянского, дискурса тех лет: семиотикой, структурализмом, феноменологией, французской географической культурой, недавними открытиями американских исследователей (в частности Кевина Линча) в области механизмов восприятия городского пространства. То, о чем идет речь в «Территории архитектуры», представляет собой широкую картину, которая раскрывает культурный багаж выдающейся части архитектурной элиты, дающий о себе знать в весомом аппарате примечаний, детализирующих текст и углубляющих те или иные доводы. Речь идет о материале, «полном любопытных моментов» и отсылок к разнообразным культурным, познавательным и дисциплинарным областям, которые дают почувствовать особенности итальянской сцены, представлявшей собой в то время одно из наиболее интенсивных и живых соединений культуры, экономики и политики.

Совершенно необходимо осознавать особенность контекста, в котором эта небольшая, но насыщенная книга - как, впрочем, и книга Росси,-увидела свет. Мы уже сказали о том, что это был период дистанцирования от ортодоксального Современного движения, которое в Италии протекало особым образом - свидетельством чему была знаменитая полемика между журналами Architectural Reviews Casabella-continuita. Однако прежде всего это был период «больших сценариев», момент горячей и живой политической и культурной полемики о будущем Италии - одной из наиболее бурно развивающихся стран, поляризованной между умеренным блоком, правящим со времени окончания Второй мировой войны, и левыми силами, возглавляемыми весьма популярной коммунистической партией, пользовавшейся особым влиянием - почти на уровне гегемонии - в сфере культуры. Речь шла о реальности, несущей в себе этот конфликт и соизмерявшей себя с вызовами со стороны модернизации и передовой промышленности, которые перемещали в центр общественных интересов и больших дискуссий (живо интересовавших проектировщиков) проблемы разработки плана и программы города, развития и обустройства территории.

Витторио Греготти уже во введении декларирует намеренную свободу плана своей работы, состоящую, по описанию автора, из «разрозненных замечаний, отступлений от темы, проб и ошибок». И это вполне естественно для книги, рефлексирующей по поводу экспериментального климата, в котором работало миланское художественное и интеллектуальное сообщество, порою, как, например, в случае Gruppo 63, близкое кругу и интересам самого архитектора. Текст книги отличает откровенно некоммерческий формат. Как и у Альдо Росси, иллюстрации, которые были фундаментальной составляющей в «Сложности и противоречиях», играют определенно периферийную роль и имеют, по сути, ассоциативный характер. Доминирует именно текст.

И именно через текст прокладывает себе дорогу хорошо узнаваемый концептуализм, с характерными смысловыми обходами и многочисленными Теория пересечениями, который составлял общую черту различных творческих произведений того периода. В дезориентирующих читателя словах заклю- 197 чения первой главы проявляется глубинная суть текста: «Не доверяйте, однако, предложенным здесь идеям по поводу проектирования: если архитектура будет жить, то наши слова всегда будут немного устаревшими по сравнению с предметом, о котором мы говорим».

Самым подходящим обобщающим образом этой работы был бы постоянно проверяемый читателем-собеседником и требующий его проверки журнал строительных или лабораторных работ о продвижении текущих исследований, исходя из которых строилась бы (гипотетическая, возможная) теория - исключительно посредством терпеливой, диалектической работы, сохраняющей место для вопросов, критики и самокритики. Книга, размышляющая о «территории», одновременно реальной и метафорической, исследуемой на разных уровнях и в разных масштабах, требует неоднократного прочтения с разных точек зрения и в разной последовательности четырех своих вполне автономных частей (соответственно «Материалы архитектуры», «Форма территории», «Архитектура и история», «Тип, применение, значение». Каждая из них обращается к многочисленным сферам и уровням работы архитектора, начиная с уровня профессионального инструментария, переживающего непрерывный кризис с начала модернистского этапа развития.

Витторио Греготти во многих отношениях является прекрасным представителем бурного и неповторимого миланского климата, в котором многие архитекторы, частично еще с 1930-х игравшие главную роль на архитектурной сцене, как, например, Эрнесто Натан Роджерс, становятся, по замечанию Умберто Эко, сделанному во введении к французскому переводу текста (L'Equerre, 1982), «интерпретаторами и критиками промышленной буржуазии, проводниками радикально-социалистической тенденции... которые, с одной стороны, считают необходимым размышлять о проблемах науки, техники, программы промышленного развития, а с другой - выполняют собственную задачу обновления итальянской визуальной культуры, сохраняя тесные связи с художниками, писателями, философами». Культурный уровень Греготти, равной в своем богатстве культуре других деятелей этого периода в Италии, характеризующий интеллектуальную значимость страны в международном масштабе, объясняет отсылки к Витгенштейну, Хайдеггеру, Мерло-Понти, Сартру, а сверх того - к теоретикам XIX века, таким как Земпер, не очень «своим» для проектной культуры того времени. Фундаментальным здесь является вклад представителя феноменологической школы Энцо Пачи, к чьим размышлениям о преодолении дуализма между выражением и практической деятельностью, между эстетической и функциональной составляющими близко примыкает тематика смысла и значения архитектуры.

Проблема смысла архитектуры (внутренней мотивации существования «ремесла»), раскрываемая посредством изучения многих сфер практической деятельности (проект, производство, использование и т.д.), образует главную ось книги. Через поиск возможных границ архитектуры (теоретических и практических) путем исследования присущих ей техник и форм, дисциплина развернуто характеризуется во всех ее внутренних траекториях - от проекта до воплощения, - но также в ее отношении к экономике, социальному полю и функции, к различным масштабам, техническим и организационным пределам, к истории, которая была сферой общего интереса для многих итальянских архитекторов. Ее роли, рассмотренной с «еретической позиции», не в рамках «методологии историографического исследования», но сточки зрения «проблем архитектурного проектирования», а также знания, понимаемого «не как совокупность понятий, но как измерение их формирования и прогрессивного обнаружения их исходной сущности», посвящена вторая из четырех частей работы, фокусирующая внимание на категории территории, которая заключается в определенные типологические границы и для работы с которой автор намечает и предлагает новые схемы архитектурного вмешательства и проектного поведения.

Ответы на поставленные в исследовании Греготти вопросы, как кажется, находят свою цельную парадигму, обращенную к «работе над средовыми ансамблями всех возможных типов протяженности и масштаба» под эгидой концепции тотальной среды. Однако и в этом случае, как и в других частях книги, разговор ведется посредством установления границ поля деятельности, спецификации необходимого инструментария и пределов проектного вмешательства, а также придания им нового смысла относительно профессиональной оптики, унаследованной от традиции. Архитектура, согласно книге Греготти, имеет вполне определенный центр, но «открытый» периметр. Это предмет, формирующийся в ситуации давления со стороны множества проблем и кризисных явлений: «сциентификации» процессов, распада связи между формой и функцией, проблемы репрезентации, усложняющихся отношений между проектом, планированием и программой, между работниками технической, культурной и общественной сферы, участвующими в производстве «искусственной географии». Этим кризисным фронтам соответствуют новые дисциплинарные рамки, расширяющие территорию архитектуры, которая начинает включать в себя, помимо своего традиционного поля, проблематику ландшафтного проектирования и оформления обширных территорий (в то время обсуждавшуюся, в частности, как проблема «города-региона»), историческую географию, эстетику и т.д.

Среди многочисленных перспектив, открываемых в «Территории архитектуры», как минимум одна, основная из них, проверяется самой деятельностью Греготти, следующей за публикацией. Это понимание проекта как возможности и уместности критического изменения обширного контекста (рассматриваемого сквозь призму всех действенных способов влияния на него на разном масштабном уровне). Данная концепция надолго остается в центре внимания и профессиональной деятельности этого крупного итальянского архитектора: он посвящает много времени не только объемному проектированию, но и деятельности большего масштаба - проектным разработкам городских районов (например, переустройству бывшей промышленной зоны Бикокка в Милане), градостроительству (генеральный план Турина), а также работе в качестве главы журнала Casabe/la- в 1980-е, несомненно, одного из наиболее интересных и передовых, открытых и оригинальных периодических изданий на международной сцене. Все это берет свое начало в этом значительном, во многих своих аспектах, тексте.

Несмотря на то что книга Греготти стала результатом продуманного исследования, вобравшего в себя весь спектр актуальных проблем современности, она была написана в относительно короткий срок. Это отличается оттого пути, которым шел Альдо Росси к написанию своей «Архитектуры города», изначально задуманной как трактат о градостроительстве «в четыре руки», совместно с Паоло Чеккарелли [Paolo Ceccarelli], и вышедшей в свет поздней весной 1966 г. в архитектурной серии издательства Marsilio в Падуе. Последние исследования позволяют с большой уверенностью считать эту книгу (если рассмотреть ее вне отсылок и увязок текста с проектной деятельностью Росси, без переплетения «теории с чертежом», не проявляя обычной склонности читать тексты архитекторов исходя из созданных ими произведений) недооцененной многими прежними историографическими работами об Альдо Росси. Это запоздалое признание критиков отдает должное скорее большому успеху книги у публики и ее бесчисленным переводам (испанский, португальский, английский, французский, немецкий и др.), но не авторской интенции и внутренним причинам ее появления на свет, связанным с особыми обстоятельствами и необычной, выдающейся биографией автора.

Действительно, «Архитектура города» является венцом долгой кропотливой работы, в итоге которой автор намеревался дать собственный ответ «градостроительному» дискурсу, что видно уже из названия. Градостроительному в том смысле, что в центр рассмотрения был поставлен город, по поводу судьбы которого велась не- прекращающаяся тяжба внутри дисциплины. Если доверять дате, указанной самим Росси в его «Научной автобиографии», то свою книгу он начал писать в 1960 г.

На самом деле, как показывают многие исторические документы, начало работы относится скорее к периоду между 1962 и 1965 гг. Однако в любом случае концептуальные положения книги ведут куда глубже - в 1950-е, то есть к весьма плодотворному периоду личностного формирования нового поколения итальянских проектировщиков, прежде всего миланских, среди которых Альдо Росси уже тогда был заметной фигурой. Это была так называемая «молодежная колонна», получившая такое прозвище из-за своего «еретического» отношения к общепринятому языку и атмосфере архитектурных институций, в которых даже в Италии в тот момент установилось безраздельное господство доктрины Современного движения. Творческое лицо поколения «новых мастеров», иронически названных так Бруно Дзеви, формировалось в чтении широкого круга литературы (в том числе политической под влиянием коммунистической партии), что стало определяющим фактором для таких его представителей, как Росси. Развивая свой собственный творческий метод, эти архитекторы внимательно подбирали разнообразные культурные инструменты из арсенала истории, традиции, опыта социалистического реализма и сооружений сталинской эпохи, с которыми Альдо Росси познакомился во время своей поездки в Москву в 1954 г. В эти годы, благодаря статьям и заметкам о миланском неоклассицизме, архитектуре эпохи Просвещения, Алессандро Антонелли, Адольфе Лоосе, а также об истории градостроительства, архитектуре XX в., архитектуре СССР и Восточного Берлина, воспринятой многими в качестве альтернативы семантическому обеднению современной архитектуры, утверждались базовые ориентиры новой, методичной, рациональной и научной теории проектирования, энергичным манифестом которой и стала книга «Архитектура города», принесшая автору скорую и неожиданную славу.

Эта книга была попыткой строгой систематизации дисциплины, пронизанной esprit desysteme*, питаемой разными, во многом общими для нового поколения интересами и разрозненными знаниями, однозначно почерпнутыми не из базовых университетских программ, а относящимися к областям структурализма, лингвистики, культуры города, истории и французской социальной и урбанистической географии. Книга с первых страниц прямо вступает в дискуссию о городе, духом системы разгоревшуюся в Италии на рубеже 50-х - 60-х, в ходе которой обсуждалась необходимость нового распределения компетенций внутри дисциплины в связи с отделением от нее ряда автономных областей деятельности. В книге декларируется решительный отказ отдать интерпретацию и строительство города на откуп зарождавшимся школам формального планирования, критикуется утрата символического воздействия архитектуры на социальную сферу и столь чаемый для многих союз политических институций с градостроительной дисциплиной, звучит призыв к разработке новой теоретической программы, основанной на научном мировоззрении и воспринимающей архитектуру как процесс и коллективный продукт. Альдо Росси провозглашает необходимость теории, основанной на идее самостоятельности морфологии города через утверждение идеи автономии «городских артефактов» (faits urbains) - термин, заимствованный им из французской культуры и оказавшийся очень удачным. Тем самым он стремится, с одной стороны, обосновать крах целой эпохи общеевропейских споров и экспериментов, нацеленных на модернизацию градостроительной дисциплины, а с другой - открыть новые перспективы, чуждые постулатам ортодоксального модернизма.

Поставив себе целью показать всю непрактичность наивного функционализма и того градостроительства, которое всеми силами пытается свести себя к науке плана ценой потери непосредственной связи с городом, с его материальной конкретностью, с его актуальностью, с его символическими ценностями, которое закрывает глаза на проблемы формы и конструкции, рассчитывая стать эффективной политикой города и территории согласно новым парадигмам технических дисциплин регионального планирования, Альдо Росси в своей книге провокационным образом переносит в центр разговора о развитии города архитектуру. Рассматривая город во всей совокупности его динамики и его непреходящих ценностей, посредством фундаментальной, но эффективной в оперативном плане реактуализации истории, направленной на разоблачение многочисленных ложных толкований, Росси делает из города (и только из города, в отличие от Греготти) экспериментальную площадку для разработки новой теории архитектуры и проектирования. Эта теория предстает в книге как автономный когнитивный инструмент, как подлинное средство познания и интерпретации, и в этом смысле также как модель проектирования. По существу, согласно концепции Росси, чаемая многими реорганизация градостроительной деятельности должна быть основана на признании именно архитектуры (объемно-средового проектирования) подлинной наукой о городе.

Методологическая традиция, способная гарантировать научность этой новой теории, в годы господства структурализма связывала свое происхождение в первую очередь с достижениями европейской лингвистики. В тесном соответствии со структуралистским подходом оказывается и то обстоятельство, что исследование Росси обращается к распознаванию элементарных и периодически повторяющихся (рекуррентных) элементов, приводящему к понятию типа. Во взаимодействии между такими типами и обнаруживаются в итоге нормативные правила и стабильные смысловые иерархии (отношение городской ткани к памятникам, организующая роль ее первичных рядовых элементов и т. п.), позволяющие затем сознательно регулировать степень изменения и постоянства. Обращение к лингвистике помогает Росси также преодолеть узкие границы институциональной истории архитектуры, носившей тогда в основном только описательно-хронологический характер, и увидеть в коллективной памяти и топографической метастабильности подтверждение существования живой истории, призванной, по его убеждению, стать действенным и востребованным хранилищем культурных концепций.

Типологическое исследование и определение структуры города в его конечных составляющих, индивидуализация рядовых элементов ткани, характер постоянства и систематизирующее значение, принадлежащее памятнику внутри динамики города, с одной стороны, определяют город как место коллективной памяти, а с другой - утверждают, что каждый отдельно взятый архитектурный проект представляет собой уникальный «городской артефакт».

Понятие «тип», ставшее затем ключевым для школы Росси, в «Архитектуре города» играет пока исключительно аналитическую, классификационную роль. Это необходимая константа, в которую закладывается весьма неоднозначное содержание.

И только спустя какое-то время, по мере роста авторитета книги и профессиональной востребованности ее автора, понятие типа приобретает инструментальную точность, превращаясь в практически необходимую связь между теорией и проектом, между анализом и действием, становится основой проектирования, способного осуществить нормативную работу, готовую для дальнейшего, более широкого использования.

Но это уже тема для других, отдельных историй. К таким историям можно отнести также и последущую судьбу текста, неоднократно подвергавшегося глубокой переработке,- в частности для американского издания, в котором был значительно расширен иконографический комментарий, минимальный в оригинальной публикации,- с целью более системного изложения теоретической позиции, кристаллизовавшейся по прошествии времени и подтвердившей свое право на существование многочисленными реализованными работами автора.

Отдельного рассмотрения заслуживает использование и применение положений Альдо Росси - преподавателя, интеллектуала, рисовальщика (которые со временем приобретают все большую ценность) - в разных регионах мира, в том числе американскими группами, связанными с Институтом архитектуры и градостроительных исследований в Нью-Йорке, которые стали верными последователями доктрины автономии архитектуры. Исключительная судьба одной из фундаментальных теоретических работ XX века. «Архитектура города» сложилась внутри специфического контекста итальянской полемики в области проектирования, в которой намеревалась произнести заключительное слово, однако оказалась, (возможно, вопреки чьим-либо ожиданиям) начальной вехой значительного подъема мирового авторитета итальянской архитектуры в последние десятилетия XX века.

Как писала Элизабетта Вазуми Ровери в заключении к своему фундаментальному исследованию об Альдо Росси, начиная с 1970-х гг. эта книга стала - во многом благодаря личности автора - обязательной для цитирования, основным источником вдохновения для создания «аналогового города», постепенно превратившегося в «очень личную игру по конструированию памяти». Она сыграла роль «универсального ключа», обозначив «рождение еще одного изма из не всегда удачных результатов».

Компания Клипсо Юнион, официальный поставщик продукции Clipso в Украину и страны СНГ

Clipso.ua

Запущен обновленный сайт компании "Клипсо Юнион" по адресу clipso.ua. Добро пожаловать!

Вызов замерщика

Вызвать замерщика

Поиск

Экологичность

Согласно экологическим нормам Франции, продукция Clipso практически не содержит вредных веществ и соединений.